Тася Федина
Тася Федина
Основатель марки LilacFairy, трикотажная фея и дауншифтер

Френды делают перепосты съёмки: ему ну лет 60 на вид, борода, веселый спортивный костюмчик. Или вот ещё он в шортиках и в рубашечке с тиграми. Она в прекрасном цветном, красивые седые волосы, массивные очки. Он выполняет спортивные приседания, она кормит его пышками.

Сама пугаюсь своей реакции: мне делается как-то неловко. И от того, что мне неловко, становится уже совсем не по себе: ведь должно нравиться!.. Уж мне-то точно должно нравиться!

В прошлом году я брила голову под три миллиметра, окрашивала волосы в розовый, потом полностью выбеливала брови, ношу шубу с сандалями, заправляю пиджак в треники — и что, я недостаточно прогрессивна, чтобы это оценить?!

Тем более если у меня такая мама. Вы знаете, какая у меня мама?! О, ей стукнуло 64, и она гоняет по Воробьевым горам на роликах в микрошортах. Или катается на самокате в мини-юбке. Герои съёмки отдыхают.

Когда мы идём вместе, подростки сзади кричат: «Эй, девчонки!» Ну то есть с такой мамой странно не оценить сочетание бороды с шортами, красными носками и туфлями без задника. «Конечно, пенсионерский лук привычнее, — ёрничает подруга. — Пусть ходят в платочках и ватниках». Я представляю, сколько их — тех, кто в этом возрасте так, как модели в съёмке, никогда не оденется, и тех, кто пальцем покажет и похихикает, и теряюсь окончательно.

Мне совсем не хочется выглядеть замшелой поклонницей старых порядков. Или, что ещё хуже, быть заподозренной в эйджизме. Что, моя мама не может надеть шорты только потому, что ей за шестьдесят?! Ну бред же! Или мне в мои 36 как-то не к лицу покупать одежду брендов для подростков?

На наших глазах мир помолодел и продолжает молодеть. Учёные подсчитали, что за прошлый век средняя продолжительность жизни на Земле увеличилась на 30 лет. Отличная новость, климакс отодвигается, в сорок как раз начнётся самый кайф!

Слово «молодящаяся» осталось в прошлом, как и ещё один жуткий ярлык «старородящая». Фраза «первые сорок лет детства мужчины» больше не кажется какой-то анекдотичной: ну да, в полтинник запросто можно найти жену в два раза моложе, которая родит тебе ещё и не одного ребёнка. Кого сейчас, ну правда, удивишь лицом (и телом) двадцатилетки в свои сорок?! Света выглядит на «свои тридцать» последние лет двадцать, такой её ещё моя мама помнит, Полина вот тоже не меняется уже лет пятнадцать как. Нормально.

Какой-то эйджизм наоборот: неприлично быть в возрасте. Неприлично иметь морщины. «Тебе что, муж денег на уколы не даёт?» — спросила меня как-то одна моя знакомая из Краснодара. Не буду скрывать: я в восторге от уколов. Но это лёгкая, нет, даже легчайшая артиллерия. Не дай бог у меня в лице что-то поменяется! Я так вынесла косметологу мозг, что она говорит: «Морщинка останется, просто станет чуть менее заметной». Мне страшно интересно, что со мной станет со временем, какой я стану в мамины 64. Хотя при этом я делаю массаж лица — со всей силы жму на точки, чтоб приподнять углы глаз.

Мы все дико боимся старости. Так боимся, что старательно ретушируем съёмки с моделями и актрисами в возрасте. Попробуй назови женщину пенсионного возраста пожилой — какая волна возмущения поднимается! «Мне сорок пять! И что?! Посмотрю на тебя, когда доживёшь до моих лет!» — пишут в комментах. Да ничего. Вам сорок пять, а как будто пятнадцать, ей богу.

Почему сейчас «выстрелили» аккаунты пенсионерок? (Я говорю про наших, с западными другая история). Вот она такая обозначила свои шестьдесят-восемьдесят. Место жительства. У неё глубокие морщины и одежда из ближайшего торгового центра. Она очень, очень узнаваемая!

Кто-то там (дочь, сын, вряд ли сама) ведёт этот аккаунт, выкладывая ее повседневную жизнь и мысли на разные темы. Понятно, что фильтры Инстаграма делают картинку более нарядной, но всё равно это очень честно. Клеёнка из «Магнита» на столе, сушки из «Пятерочки». Человек прожил долгую жизнь и теперь рассказывает такое, что нам, возможно, не случалось услышать.

Чего мы ждём от зрелости? Честности. Опыта. И да, красоты. Вот чего очень много в зрелости, которая себя не стесняется, — красоты. Я помню своё путешествие по Архангельской области, где мне довелось услышать народные песни в исполнении хора бабушек. Наверное, многие из них в прошлом — те самые мигеры, старые перечницы, наводящие ужас на детей и внуков. Но теперь им уже ничего не надо изображать. В их глазах что-то такое, что лучше всего назвать принятием. Они как будто подсвечены изнутри. С ними хотелось просто быть рядом. Слушать воспоминания о жизни. Проникаться этой простотой и отрешенностью.

Мама как-то рассказывала, что когда бабушка стала совсем плоха, ей пришлось её мыть. И удивилась тому, каким красивым сделалось тело. Как старая олива или яблоня. «Я так переживала из-за своих морщин, а теперь перестала их бояться», — сказала мама.

Когда мама надевает эти свои микрошорты, она надевает их исходя из своих представлений о прекрасном. «Туфли как в моей молодости», — говорит она, сочетая несочетаемое. Я разглядываю съёмку и вижу не людей, а работу стилиста. Красивых людей, которые красиво, очень красиво состарились (так ещё можно говорить, или уже эйджизм?), нарядили как манекенов, отказав им в индивидуальности, в праве быть собой.

Да, понятно, это модная съемка. Но ровно с тем же успехом в кадре мог приседать 18-летний красавчик агентства Lumpen.

И вот поэтому мне неловко. Мне как будто подсунули обманку. И обманку сделали из тех, кого уже просто разглядывать, вот так, без всяких там тигров и ретуши, — и удовольствие, и постижение чего-то большого и важного.

Тася Федина